Внутри процесса
– Олег Дмитриевич, поздравляем с назначением! Как удается совмещать административную работу и подготовку к новому полету?
– Спасибо за поздравления! Это два взаимодополняющих ритма жизни. Часть рабочего времени – совещания, изучение документов, решение текущих вопросов развития центра и управления отрядом. Другая жестко расписана под тренировки, лекции, физподготовку и научные эксперименты. "Окон" почти нет. Но мне нравится такой темп, люблю быть внутри процесса, а не над ним. Когда начальник, особенно на глазах у молодых космонавтов, проходит через те же испытания, формируется особая корпоративная культура.
– Из космоса можно руководить?
– На время полета мои обязанности возьмут на себя заместители. Сейчас важно сформировать и подготовить управленческую команду. Пока я на Земле, решаю ключевые, стратегически важные вопросы – развитие ЦПК, строительство тренажеров, набор в отряд. Из космоса планирую контролировать выполнение только тех решений, которые будут приняты до старта.
– Командиром "Союз МС-31" сами себя назначили? Приказ подписывать самому пришлось?
– Приказы о назначении экипажей подписывает руководитель государственной корпорации "Роскосмос". В мои полномочия как начальника ЦПК входит организация процесса подготовки, но никак не единоличное распределение людей по экипажам. Конфликта интересов не было. Такие решения основываются на результатах сдачи экзаменов, заключениях медицинской комиссии и общей готовности космонавта. Так что мое назначение прошло абсолютно стандартным образом.
– 10 лет командиром отряда. Что изменилось за это время?
– За это время отряд стал, я бы сказал, мобильнее и динамичнее. Мы пересмотрели систему очередности полетов. Ранее этот механизм был менее гибким. Сейчас стремимся к максимальной прозрачности: при формировании экипажей учитываются не только результаты текущей подготовки, но и состояние здоровья кандидата, его профессиональные навыки. Надо, чтобы и молодежь летала, и чтобы в экипаже были опытные командиры.
– Будут ли перемены в ЦПК?
– Безусловно, но я сторонник эволюционного пути, без революционных потрясений. Наша задача – не ломать фундаментальную школу подготовки. Она эффективно работает десятилетиями. Но необходимо обновлять тренажерную базу под новые корабли и перспективную станцию, внедрять цифровое управление, готовить космонавтов еще более профессионально и эффективно.
Вновь в форме
– После экспедиции до нового назначения прошло полтора года. Это восстановление или регламент?
– И то и другое. После длительного полета организм человека не может мгновенно вернуться к земным кондициям. Требуется время на восстановление мышечного корсета, вестибулярного аппарата, на нормализацию плотности костной ткани – все это серьезно страдает в невесомости. В период плановой реабилитации шла и моя обычная работа в центре. Суммарно полутора лет оказалось вполне достаточно, чтобы я вновь оказался в хорошей физической форме и был готов к новым нагрузкам.
– При прохождении Государственной медицинской комиссии учитывают накопленную дозу радиации?
– Учитывают, и причем очень жестко – это один из определяющих параметров для допуска к новому полету. Ученые проводили сравнение: за пять моих экспедиций суммарная накопленная доза оказалась эквивалентна той, что среднестатистический житель Московской области получил бы за несколько сотен лет естественного фонового облучения. Это предмет для тщательного и скрупулезного анализа. Медики смотрят на динамику набора дозы, индивидуальную чувствительность организма, на то, как быстро происходит компенсация. Если организм справляется, если все показатели крови и общее состояние в норме, то комиссия дает допуск. Но установленные лимиты существуют, и мы их, безусловно, соблюдаем. Это вопрос нашей безопасности.
– На сколько сантиметров "выросли" за год на орбите? Как быстро вернулись к обычному росту?
– В условиях невесомости позвоночник, не испытывающий привычной гравитационной нагрузки, разгружается. Межпозвонковые диски расправляются, и за счет этого рост увеличивается в среднем на 3-5 сантиметров. Изменения индивидуальны, но диапазон примерно такой. После возвращения на Землю обратный процесс запускается практически сразу. Первые дни есть определенный дискомфорт: спина "усаживается" – возвращаются привычные для земной гравитации нагрузки на опорно-двигательный аппарат. Обычно в течение трех-четырех недель идет возврат к генетически заложенным параметрам.
– Как удается не меняться внешне, оставаться активным? Диета, спорт или цель?
– Конечно, без спорта и физической подготовки не обойтись. Но если говорить о системном подходе, то главное для меня – внутренняя дисциплина. Жестких, изнуряющих диет не придерживаюсь, просто стараюсь относиться к питанию разумно. Это вопрос образа жизни. И, безусловно, важна цель. Когда готовишься к полету, у тебя нет права быть расхлябанным, давать себе слабину. Правильное отношение к самому себе, к своему здоровью и внешнему виду – неотъемлемая часть нашей профессии.
– Если космонавт назначен в экипаж, физические нагрузки меняются?
– Нагрузки становятся более целенаправленными. Общая физическая подготовка переходит в прикладную. Нормативы сдаем те же: бег, плавание, силовая выносливость, вестибулярная тренировка. Но акцент смещается на функциональные резервы организма. Космонавт должен быть готов к высоким перегрузкам, возникающим при спуске и посадке, к возможным нештатным ситуациям, требующим пиковых физических усилий. Эта готовность проверяется на регулярной основе в ходе комплексных тренировок.
По науке
– Как изменилась подготовка с вашего первого полета в 2008 году? Стало сложнее?
– Сложнее она стала технически. За прошедшие годы МКС превратилась в уникальный инженерный комплекс. Объем информации, который необходимо усвоить космонавту, вырос многократно. Тем, у кого есть опыт, в чем-то легче: есть понимание, как техника ведет себя в реальных условиях, и собственных реакций в стрессовых ситуациях. Но расслабляться нельзя, каждый полет уникален. К новому готовлюсь как в первый раз.
– Дошли руки до научных задач?
– У нас нет деления на "технику" и "науку" в разные дни. Сейчас, на этапе активной подготовки, научно-прикладные задачи решаются параллельно с отработкой бортовой документации. Детально изучаются программы экспериментов. Мы встречаемся с разработчиками научной аппаратуры. К моменту старта каждый космонавт должен не просто механически знать последовательность действий по проведению эксперимента, но и глубоко понимать его смысл, цели, которые ставит перед нами академическая наука.
– В предстоящей экспедиции будут новые эксперименты или повторение?
– И то и другое. Многие – длительные, требуют продолжения наблюдений, чтобы накопить достаточную статистику данных. Мне, например, хотелось бы продолжить исследования в области космической биотехнологии – эксперименты с 3D- и 4D-биопринтером, которые открывают перспективы для регенеративной медицины. Очень интересна тема адаптации человека: как быстро и эффективно наше тело может перестраиваться под меняющиеся условия и как сохранять эту эффективность. О новых экспериментах расскажу детально после полета, когда будет конкретный результат.
– Какие технологии требуют большего исследования в космосе?
– На мой взгляд, главных направлений два. Первое – медико-биологическое обеспечение дальних полетов. Если мы говорим о полетах к Луне или тем более к Марсу, нам необходимы замкнутые системы жизнеобеспечения, эффективные методы защиты от космической радиации, технологии, позволяющие сохранять здоровье экипажа в течение многих месяцев. Второе направление – робототехника. Чтобы снизить риски для человека, нужны роботы-ассистенты, способные помогать или даже подменять космонавта при выполнении рутинных операций и внекорабельной деятельности.
– На новой РОС модули для науки будут больше?
– Объемы, безусловно, будут другими, и сама компоновка тоже. Станция позволит устанавливать научную аппаратуру на постоянной основе, не демонтируя ее каждый раз под задачи логистики или смены конфигурации, как это часто приходится делать на МКС. Кроме того, будет значительно больше места для размещения внешних платформ с экспериментами, требующими прямого контакта с открытым космосом.
Будущие пользователи
– Вы и коллеги участвуете в разработке Российской орбитальной станции?
– Обязательно. У нас есть рабочие группы, где космонавты дают рекомендации по эргономике будущих модулей: где удобнее расположить органы управления, как организовать зоны хранения, как лучше проложить кабельные трассы, чтобы они не мешали, но были доступны для обслуживания. Мы – будущие пользователи станции, и наша задача – сделать так, чтобы работать на ней было максимально удобно и безопасно. Конструкторы идут навстречу, это действительно совместная, коллегиальная работа.
– А по новому кораблю советуются? В какой он стадии?
– Перспективный пилотируемый корабль сейчас находится на этапе наземных испытаний. Мы активно участвуем в обсуждении его эргономики, интерфейсов управления, системы аварийного спасения, компоновки спускаемого аппарата. Новый корабль будет вместительнее, его возвращаемый аппарат проектируется многоразовым, что важно с точки зрения экономики космических полетов. Главное требование, которое мы предъявляем, – он должен быть надежным и комфортным для экипажа на всех этапах полета: от выведения до посадки.
– МКС не кажется "старушкой"? Как она изменилась?
– Со времени моего первого полета изменилась кардинально. Она выросла в объеме, усложнилась технически, обросла множеством модулей и систем. Но по меркам космической техники называть ее "старушкой" было бы неправильно – это проверенный и очень надежный аппарат. Да, есть определенные ресурсные ограничения, некоторые системы и приборы вырабатывают заявленный срок службы. Но пока станция действует и выдает уникальные научные результаты, мы поддерживаем ее в рабочем состоянии. Прогноз по ее судьбе – вопрос и политический, и технический. Россия будет выполнять свои обязательства перед партнерами, но параллельно мы планомерно готовим переход на РОС.
Реализовать себя
– Американский астронавт Санита Уильямс как-то сказала, что в космосе время мерят в "кононенках".
– Это была дружеская шутка. Перед отлетом на Землю я передавал ей функции командира МКС. Имея в виду мой суммарный налет в 1 111 суток, она пошутила: "Ты установил планку. Теперь у нас есть новая единица измерения времени – один "кононенко". Я, наверное, не наберу и половинки от этого числа". Мне было очень приятно. В первую очередь потому, что на станции всегда особая атмосфера: космос объединяет, а рекорды становятся не просто национальным достоянием, а частью международной космической истории. Это были еще и знак уважения коллег, оценка моего труда.
– Зачем лететь еще раз? Ради рекордов?
– Рекорды – по сути, статистика. Для меня важнее результат. Когда лечу в составе экипажа, осознаю, что от моих действий и опыта зависят успех сложнейших научных программ, безопасность людей. И в конечном счете – будущее нашей пилотируемой космонавтики. Поэтому отправиться на орбиту снова – не гонка за цифрами в истории. Это возможность вернуться в состояние, в котором можно наиболее полно реализовать себя и как профессионалу, и как человеку. Пока есть силы, здоровье и понимание, что мой опыт действительно нужен делу, лететь стоит.
–Три года в сумме без семьи. Не жалеете?
– Нет, не жалею. Хотя это, наверное, самая тяжелая, неизбежная сторона нашей профессии.
Я не понаслышке знаю, что такое разлука. Моя семья, мои родные прошли этот нелегкий путь вместе со мной. Благодарен им за надежный тыл. Я не отрывался от семьи, а улетал делать свое любимое дело, которое требует абсолютной самоотдачи. Когда занимаешься тем, что любишь, да еще при поддержке близких людей, чувства сожаления не возникает.
Олег Кононенко
Родился 21 июня 1964 года в городе Чарджоу в Туркмении. Окончил Харьковский авиационный институт по специальности "Двигатели летательных аппаратов". С 1988 года работал в Центральном специализированном конструкторском бюро в Куйбышеве. Ныне это ракетно-космический центр "Прогресс". Проработал 10 лет, занимал должности от инженера до ведущего инженера-конструктора. В 1996 году начал общекосмическую подготовку. Первый полет совершил в 2008-м. Всего побывал на МКС пять раз. На его счету семь выходов в открытый космос. В 2024-м ему присвоено звание почетного гражданина Самарской области.
11 сентября 12:30 
