"Завидное украшение"
С приобретением статуса губернского города Самара стала стремительно расширяться, а разбогатевшие в процессе экономического роста жители начали больше думать о комфортном летнем отдыхе. Первые крупные дачные комплексы появились в районе сегодняшних
В конце XIX века обширные лесные участки вдоль будущих дачных просек самарцы не использовали. Купец, художник и архивист Константин Головкин писал, что берег заселялся крайне медленно и его, по возможности, избегали. Он был не всегда безопасен, из-за отсутствия дорог большую часть года к берегу было сложно попасть, не существовало пароходное сообщение. Кроме того, "местность считалась малярийной и лихорадочной; в непрочищенном лесу было душно и сыро, что в связи с близостью Волги способствовало пребыванию здесь большого количества мошки и комара". Из-за этого основные дачи самарских купцов поначалу располагались вдоль современных улиц Антонова-Овсеенко, Гагарина и Московского шоссе.
Одними из первых береговую зону начали осваивать самарские учителя. В 1890-х им отдали в аренду городскую землю в районе современной 8-й просеки. А уже через 10-15 лет весь берег Волги от нынешнего Загородного парка до Барбошиной поляны был занят десятками зданий – от деревянных построек до изящных домов, выполненных в духе средневековых замков.
"Все эти дачи, являясь скорее виллами побережья, служили завидным украшением самарского берега Волги и, вместе с этим, являлись единственными по красоте на протяжении всей Волги от Нижнего Новгорода до Астрахани, – писал Головкин в своих краеведческих записках в середине 1920-х. – Все они были оборудованы собственными водопроводами, электрическими станциями и оранжереями, окружены роскошными цветниками, с фонтанами, разного рода затейливыми беседками, трельяжами и пр. С балконов дач открывался бесподобный и восхитительный вид на всю Волгу".
Сам Головкин был не только автором и хозяином одной из самых изящных волжских дач. Об истории многих загородных купеческих резиденций мы знаем исключительно благодаря его архивной и краеведческой работе в первые годы советской власти. Хотя еще многое остается неисследованным или требует уточнений.
Купеческая дочь и трудолюбивые слоны
От некогда обширной дачной застройки начала ХХ века осталось немного. Сегодня почти весь берег Волги на просеках – территория элитной частной недвижимости, где круглогодично живут современные купцы. Большая часть дореволюционного культурного наследия утрачена в разные годы, но сохранились яркие образцы, по которым можно судить о былой роскоши. Первая уцелевшая постройка, если двигаться от исторического центра Самары вверх по реке, находится на территории Загородного парка.
Когда-то вся береговая линия в районе 1-й просеки была застроена изящными дачами. Сохранилась лишь одна. Вероятно, потому, что с 1930-х в ней располагались различные учреждения – дирекция промышленной выставки, дирекция парка, детский санаторий.
Согласно реестру памятников архитектуры, это бывшая дача жены поручика Сипина (фото 1). Елена Сипина (Аржанова) была приемной дочерью известного купца Петра Аржанова. Некоторые краеведы утверждают, что загородный участок был отдан ей в качестве приданого.
Каменно-деревянная дача в Загородном парке – выразительный пример европейской эклектики, характерной для рубежа XIX-XX веков. Аналогов ей в самарском зодчестве того периода не сохранилось. Кроме того, это одна из двух дошедших до нас деревянных дореволюционных дач. Мнения об авторстве проекта расходятся. Одни исследователи приписывают его Александру Щербачеву, другие – Филарету Засухину.
Следующая дореволюционная постройка на берегу расположена лишь в районе 5-й просеки. Это дача купца, художника и благотворителя Константина Головкина, известная как "Дача со слонами" (фото 2). Бывший хозяин в публикациях 1920-х указывал себя единственным автором собственного загородного дома, но поскольку ни профильного образования, ни права на проектирование у него не было, считается, что в техническом отношении ему помогал архитектор Валентин Тепфер.
"Когда он (Головкин) задумывал строить дачу, то делал все сам: рисовал эскизы в карандаше, десятками вырезал из бумаги, неоднократно клеил макеты, строжайшим образом проверяя пропорции и бесконечно бракуя, пока не достигал желаемого, – вспоминал куйбышевский скульптор Василий Акимов, служивший мальчиком у Головкина. – Все макеты, которые я у него видел, были изумительно продуманы и интересны каждый по-своему. Многие из них были уничтожены и заменены новыми. Работоспособность у него была колоссальная".
Построена дача в 1908-1909 годах в стиле венского сецессиона – австрийского направления модерна. Возводили ее из пустотелых бетонных блоков. Интерьеры загородной резиденции создавал сам хозяин. Комнаты были оформлены в разных цветах, а в гостиной во всю длину стен были вмонтированы написанные Головкиным холсты с изображением летящих женских фигур в развивающихся одеждах. К сожалению, подлинные интерьеры полностью утрачены.
Неотъемлемая часть комплекса – скульптуры, изготовленные по эскизам опять-таки хозяина и при его участии, а также породившие много нелепых слухов и легенд. Откуда взялись слоны, давшие вилле народное название? Известно, например, что художник путешествовал по Европе, был на знаменитой Парижской выставке 1900 года. Возможно, его вдохновила гигантская деревянная статуя слона, которая стояла во дворе кабаре "Мулен Руж". Есть и другая версия. В дневнике, обнаруженном благодаря самарскому экскурсоводу Екатерине Роговой, сын купца Всеволод Головкин писал, что все украшали дачи скульптурами хищников, а отец решил иначе: "Львы и орлы – это кровожадные хищники, а слон – могучее, мудрое, трудолюбивое и доброе животное, заслуживающее уважения".
На "Даче со слонами" установлена и женская скульптура, вокруг которой легенд возникло еще больше. В 1992 году на страницах "Волжской коммуны" их пыталась развеять дочь купца Евгения Головкина-Овсянникова: "Мистицизм и неоромантизм и тем более суеверие были чужды Головкину. И в его картинах и этюдах нет следа указанных новых веяний в живописи. Напрасно упоминают великого нашего Н.В. Гоголя, ибо никто из женщин в семье Головкина не летал на метле и тем более в Санкт-Петербург за черевичками, да и с Панночкой не был знаком. В этом надо бы Гоголя с его юмором и любовью оставить в покое… Долгое время ходила легенда о скульптуре молодой женщины на террасе у южного входа в дом. Мне, дочери Головкина, пришлось развеять эту легенду о себе: я не утопилась в Волге от несчастной любви, а жива доныне, и мне уже 85 лет".
Как и само здание, женская скульптура выполнена в стиле европейского модерна. Близкие ей аналоги можно встретить, например, на Пальмовой оранжерее в венском Бурггартене или на фотографиях со Всемирной выставки в Турине 1902 года.
Наследие Шехтеля
Федор Шехтель – звезда российской архитектуры начала ХХ века, автор десятков выдающихся произведений в Москве и за ее пределами, один из главных представителей русского модерна. Он оказал колоссальное влияние на развитие зодчества, вдохновляя своими работами коллег. Считается, например, что Александр Зеленко проектировал особняк для купцов Курлиных (сейчас Музей модерна) под впечатлением от знаменитого московского особняка Рябушинского работы Шехтеля.
Популярность Шехтеля в среде искусствоведов и историков архитектуры не ослабевает и спустя 100 лет после его кончины. Исследователи по всей стране ищут руку мастера в построенных в начале ХХ века зданиях. Самара – не исключение. Впрочем, зодчий действительно проектировал для волжского города, что подтверждают архивные документы. Три его постройки – особняк на улице Пионерской, 22 и две дачи на 7-й просеке.
В 1909 году один из самых богатых самарских купцов Василий Сурошников заказал Шехтелю проект особняка и дачи. Изначальный проект городской усадьбы был выполнен в духе венецианского палаццо, но воплотили его со значительными изменениями. Правки в проект вносил либо сам зодчий (это объясняет появление на скошенном углу балкона, похожего на аналогичный элемент Ярославского вокзала в Москве), либо его местный коллега Александр Щербачев, который вел надзор за строительством.
В отличие от особняка, дачу построили в соответствии с первоначальным проектом. Это один из корпусов санатория "Волга" (фото 3), который сейчас не используется. Долгое время невозможно было атрибутировать постройку из-за того, что в реестре памятников архитектуры она была указана как дача Башкирова. Окончательно установить соответствие чертежей и здания удалось в 2013 году самарскому краеведу Павлу Попову и автору этой статьи благодаря графическим материалам, которые предоставила главный научный сотрудник Музея архитектуры имени Щусева Людмила Сайгина. Подробнее о купце Сурошникове и работах, которые выполнил для него Шехтель, можно прочитать в архивной статье "Волжской коммуны" от 27 сентября 2013-го.
На территории санатория "Волга" есть еще одна дача (фото 4) работы Шехтеля (по данным Константина Головкина). Она принадлежала Екатерине Курлиной. Возможно, авторство двух построек, расположенных неподалеку друг от друга, объясняется семейными связями самарских купцов. Жена Василия Сурошникова Мария и жена Ивана Курлина Екатерина были родными сестрами – дочерьми известного купца Антона Шихобалова. Если и так, то вкусы сестер явно различались. Вилла Сурошниковых выполнена в духе итальянской архитектуры с элементами модерна, а Курлины возвели дом в псевдомавританском стиле. Во время последнего ремонта, правда, он лишился значительной части восточных элементов, но сохранил общую композицию и некоторые оригинальные детали.
Еще две дореволюционные постройки в санатории – деревянная дача, хозяином которой называют потомственного почетного гражданина Самары Александра Титова (авторство проекта приписывают Александру Щербачеву) и каменное здание загородного ресторана с обширной террасой.
Семейная дача и Федор Лидваль
На 9-й просеке в санатории имени Чкалова частично сохранился комплекс, принадлежавший одной самарской купеческой семье (фото 5). Изначально он состоял из трех зданий: каменных дач Якова Соколова в стиле неоклассицизма (архитектор Александр Щербачев) и Ивана Соколова в псевдомавританском стиле (архитектор Петр Головкин), а также деревянной в псевдомавританском стиле дачи Александра Соколова. Последняя – тоже детище Щербачева.
Дачу Якова Соколова изначально построили деревянной. Она сгорела, и тогда на ее месте Щербачев возвел каменную в том же стиле. Петр Головкин, проектировавший второй дом, приходится родным братом хозяину "Дачи со слонами". В отличие от Константина, у него было архитектурное образование. Третья вилла, как и многие объекты на берегу, стала жертвой огня. Уже в 1930-1950-х на ее месте был выстроен новый корпус в стиле советского неоклассицизма.
Еще одно здание на 9-й просеке, также входившее в комплекс санатория, – бывшая дача купца Петра Шихобалова (фото 6). "Грандиозная, каменная, в стиле итальянского Ренессанса, по проекту петроградского архитектора Лидваля, с каменной лестницей на берег Волги", – описывал ее Константин Головкин.
Хозяин дачи, как и его родной брат Павел, был коллекционером искусства. А проект загородной резиденции, по данным Головкина, купец заказал столичной архитектурной звезде – петербургскому зодчему Федору Лидвалю. Здание переменной этажности с высокой башней, отделанное с использованием руста, муфтированных колонн, лепнины, имело несколько открытых террас. Сегодня исторические фасады закрыты сайдингом, а знаменитая лестница, ведущая с высокого берега к Волге, находится в полуразрушенном состоянии.
То малое, что осталось от уникального комплекса купеческих дач, потихоньку начинают приводить в порядок. В 2024 году после реставрации, вернувшей зданию первоначальный облик, открылась "Дача со слонами".
В ней заработал центр креативных индустрий "Архслон" Самарского политеха. Восстановить дачи Соколовых вскоре планируют новые собственники санатория. Возможно, придет время и остальных архитектурных произведений, некогда служивших главным украшением самарского побережья.
