Редкая и коварная болезнь

Речь идет о гипофосфатазии (ГФФ) – редком, но потенциально жизнеугрожающем наследственном заболевании. О его особенностях, диагностике и лечении в беседе с журналистом 450media.ru рассказала врач-генетик Самарской областной клинической больницы им. В. Д. Середавина, кандидат медицинских наук Вера Кузнецова.

- Гипофосфатазия (ГФФ) – это то самое редкое заболевание, которое мы, врачи, мечтаем не встретить в своей практике, но к которому мы обязаны быть готовы. Заболевание относится к генетическим, в его основе – значимая перестройка в гене, который называется ALPL. Из-за его особенностей организм не производит в нужном количестве фермент щелочную фосфатазу (ЩФ). Можно представить это так: этот фермент – главный прораб на стройке, который взял бессрочный отпуск, и теперь его работники-минералы не могут прикрепиться к костной ткани. Заболевание относится к редким – это примерно один случай на 100 тысяч.

Ярко выраженная форма этого недуга приводит к частым переломам, хрупкости костей, проблемам с ходьбой и сном, неврологическим нарушениям, а также депрессии и тревожности.

Для минимизации этих проявлений важно как можно раньше диагностировать мутацию гена и начать лечение. Оно существует – и это большая удача, уверяет врач.

Простая диагностика – сложный диагноз

Вера Кузнецова рассказала, что в настоящее время в Самарской области выявлен только один пациент с подтвержденным диагнозом ГФФ. Это ребенок, и он уже получает терапию.

- Прежде всего, это говорит о том, что мы не очень хорошо работаем с диагностикой, несмотря на то, что для выявления ГФФ она бесплатна и доступна. А кроме диагностики существует ещё и лечение.

Дело в том, что генетические отклонения – это одна из самых больших групп заболеваний у человека, свыше 7000 различных нозологий. А эффективное лечение существует только примерно для 300 из них, что составляет менее 1 %.

- Болезнь может не заявлять о себе десятилетиями, но может начаться еще во время внутриутробного развития. Например, при проведении УЗИ плода во время беременности могут насторожить необычно мягкие кости черепа или выраженные деформации скелета у плода. У новорождённых состояние может проявляться дыхательной недостаточностью, судорогами, задержками моторного развития. У детей старшего возраста и взрослых болезнь протекает, как правило, чуть мягче, но она становится от этого не менее коварной. И здесь уже настораживающими признаками могут служить боли в костях и мышцах, частые переломы, - отмечает Вера Кузнецова.

Важная черта, которая практически точно указывает на наличие ГФФ и должна стать отправной точкой для начала исследований, – ранняя потеря молочных зубов с сохранным корнем.

- То есть ребёнок теряет зуб не потому, что корень рассосался, как это обычно бывает, а потеря зубов идёт вместе с корнем. И это происходит в возрасте до 5 лет, - говорит генетик.

В идеальной ситуации врач при выявлении такой аномалии должен назначить ребенку обычный биохимический анализ крови.

- Снижение этого фермента с учётом возраста и пола нас настораживает, и второй линией лабораторной диагностики проводится ДНК-диагностика, где мы ищем в этом гене изменения, мутации. Часто есть необходимость смотреть ещё и третий уровень диагностики – оценивать метаболиты. Это витамин В6 и фосфоэтаноламин мочи, два метаболита, - сообщила Вера Кузнецова.

Кому стоит насторожиться

Болезнь коварна, в том числе тем, что она может проявиться у любого условно здорового человека, в любом возрасте. Это может случиться и в детстве, и в пубертате, и во взрослом возрасте, и даже в преклонном возрасте. Кроме того, симптомы могут быть минимальными и человека вообще не беспокоить на протяжении всей жизни.

Но в целом торопиться в больницу для проведения диагностики при отсутствии каких-либо признаков в анамнезе не стоит.

- Клинические проявления всегда на первом месте. Какие жалобы, какое состояние костной ткани, были ли в анамнезе переломы, что там в историях родственников: мамы, папы, братьев, сестёр, какое их состояние, чем они болеют, какие у них есть проявления в сторону гипофосфазии. И одна из ведущих таких историй – это потеря зубов до 5 лет, нетравматическая, - подчеркивает доктор.

Вера Кузнецова добавила: по сути, ГФФ, как и любое другое генетическое заболевание, – лотерея. Оно не зависит от того, какого пола человек, какой народности, социального статуса, имеет вредные привычки или нет.

- На данный момент мы считаем, что ГФФ встречается равномерно в различных популяциях. И глобально мама не может повлиять своим образом жизни на этапе беременности или до нее на то, чтобы у неё родился такой ребёнок, - отмечает генетик.

Врач объясняет, что перестройка в ДНК может появиться двумя путями: передаться от родителей либо возникнуть "с нуля" на этапе зачатия или формирования плода.

- В каких-то ситуациях у кого-то из родителей может быть минимальное проявление заболевания, либо его может не быть вовсе. Крайне редко эта мутация может быть и вновь возникшей. То есть её может и не быть в ДНК родителей, но она есть в ДНК ребёнка, - уточнила она.

Один на сто тысяч или на три миллиона?

В середине лета этого года у одного жителя 63-го региона, где проживает порядка 3 млн человек, заподозрили, диагностировали и подтвердили диагноз ГФФ. После этого ему назначили терапию. Для Веры Кузнецовой это стало настоящей тихой профессиональной радостью и достижением. Она много лет посвятила тому, чтобы в области врачи научились замечать этот вид поломки гена.

- Я понимаю, что вот наконец-то мы сдвинулись в диагностике этого заболевания. И все эти усилия, которые несколько лет прилагали, всё-таки возымели свой эффект, - говорит Вера Кузнецова.

Она отметила, что длительное время при ГФФ врачи могли помогать пациенту исключительно симптоматически, с помощью обезболивания, лечебной физкультуры, ортопедии

- Сейчас у нас есть реальный прорыв, а именно: ферментно-заместительная препаратная терапия. То есть мы здесь даём организму тот самый фермент, которого ему не хватает. Безусловно, мы ожидаем значимое улучшение качества жизни, - заявляет генетик.

По ее словам, препарат дорогостоящий, его требуется вводить ежедневно, точные дозировки и схему назначает врач. В настоящее время финансирование лечения детей до совершеннолетия идет за счет средств государственного фонда. После этого средства могут обеспечиваться из регионального бюджета. Но пока такого опыта в Самарской области не было из-за фактического отсутствия выявленных пациентов с таким диагнозом.

Все аспекты лечения ГФФ пока не исследованы, их медикам только предстоит открыть благодаря появлению первого пациента в губернии. За состоянием ребенка и его терапией будет внимательно следить целая коллегия специалистов разных профилей.

- Мы совсем-совсем недавно начали лечить ГФФ, ведь длительное время не было препарата, и сейчас нам как раз-таки и предстоит получить и проанализировать данные о продолжительности жизни, о влиянии на качество жизни, о степени болевого синдрома. Сейчас прогноз для пациента самый благоприятный – он хорошо реагирует на терапию, - заключила Вера Кузнецова.

А врачи продолжат проводить селективный скрининг, то есть обследовать людей с подозрением на генетическое заболевание по определенным симптомам.

Зампредседателя правления Всероссийской организации орфанных заболеваний Неля Погосян отметила:

- Мы можем значительно снизить инвалидизацию и улучшить качество жизни пациентов с гипофосфатазией (ГФФ), если объединим повышенную осведомленность о симптомах заболевания со стороны пациентов и их семей с эффективно работающей системой здравоохранения. Это требует, чтобы при первых признаках ГФФ пациенты или их опекуны имели мотивацию и реальные возможности для своевременного обращения за специализированной помощью и прохождения комплексной диагностики.

Неля Погосян подчеркивает, что система же, в свою очередь, должна обеспечить доступ к качественному диагностическому инструментарию – такому как генетическое тестирование и анализ специфических биохимических маркеров – а главное, гарантировать постоянную доступность жизненно важной ферментозаместительной терапии для каждого пациента, кто в ней нуждается.