Освоение "Дикого поля": история заселения Заволжья

На рубеже

Образование Самарской губернии стало не просто появлением на карте Российской империи новой территориальной единицы, а логическим завершением более чем вековой истории освоения степного и лесостепного Заволжья.

В среднем течении Волга служила естественным рубежом, сдерживавшим набеги кочевников на русские земли. После покорения Казанского ханства на берегах началось строительство пограничных крепостей. Одной из первых стала Самара. Основанная в 1586 году князем Засекиным, она больше века оставалась укрепленным пунктом и лишь в 1688-м получила статус города. А в 1851-м поселение стало центром, объединившим земли, которые ранее именовались "Диким полем".

Оренбургская экспедиция

В XVII веке территория будущей губернии не представляла собой единого целого: земли на левом берегу Волги входили в состав Симбирского, Самарского и Казанского воеводств. Раздробленность сохранилась и после губернских реформ Петра I.

В 1730-х присоединение и освоение Заволжья стало важной государственной задачей. Ключевую роль в этом сыграл обер прокурор Сената и ученый Иван Кирилов. Он разработал план укрепления позиций России в Центральной Азии и Индии и возглавил Оренбургскую экспедицию, к которой присоединились Василий Татищев и Петр Рычков.

Предприятие решало несколько задач – от укрепления государственных рубежей до развития торговли и хозяйства. Результатом стало основание Оренбурга и масштабное преобразование региона: кочевые степи юго востока Европейской России обрели новых жителей и стали использоваться под земледелие. Освоение шло не только через завоевание, но и через хозяйственную колонизацию плодородных земель "Дикого поля". Империя прирастала не мечом, а плугом.

В 1736 году началось сооружение Самарской укрепленной линии. Вдоль реки Самары с интервалами в 20-30 верст возводили крепости. Так возникли Красносамарская, Борская, Бузулукская, Тоцкая, Сорочинская и другие.
Укрепления Оренбургской пограничной линии строили по берегам Яика (Урала) и Сакмары, а на Волге в 1737 году основали крепость для поселения крещеных калмыков – Ставрополь. Ныне это Тольятти.

Город креста

В 1724 году внук калмыцкого хана Баксадай Доржи прибыл в Санкт-Петербург в надежде обрести в лице российского императора сильного покровителя и при его поддержке занять ханский престол. Он принял православие. Восприемником стал Петр I, который нарек крестника своим именем. Правителю всех крещеных калмыков была дана фамилия Тайшин.

Петр Тайшин умер в 1736 году, и власть в улусе перешла к его вдове Анне. Поиск места для поселения крещеных калмыков не прекратился даже после кончины правителя. Эту задачу поручили начальнику Оренбургской экспедиции. Кирилов выбрал местом для крепости впадение реки Ток в Самару, но замысел так и не был воплощен.

Затем руководство экспедицией перешло к Татищеву, а для надзора за калмыками учредили должность командира и военного коменданта строящейся крепости. Первым ее занял полковник Андрей Змеев, который при княгине Анне Тайшиной совмещал обязанности советника и надзирателя.

Подходящее место удалось найти лишь с третьей попытки. В сентябре 1737 года Татищев остановил выбор на урочище Кунья Воложка на левом берегу Волги, напротив Жигулевских гор. В октябре решение закрепили царским указом.

В мае 1739 года комендант Змеев предложил переименовать укрепление в Ставрополь, "город креста". Прежде его именовали по местности – Кунья Воложка, а вариант Епифания ("Богоявление"), предложенный Татищевым, Сенат отклонил.

В Ставрополе у калмыков постепенно внедрялся казачий уклад, что превратило их в военно-служилое сословие, получившее официальное название Ставропольское калмыцкое войско. Оно просуществовало до середины XIX века. Затем его перевели на Оренбургскую оборонительную линию и включили в состав казачьего войска.

Великое переселение

Со временем вопросы заселения и хозяйственного освоения вытеснили военные и пограничные задачи. Крепости превращались в села и города, служилый люд уступал место крестьянам и ремесленникам.

Заволжье заселяли главным образом беглые, так называемые "самовольные сходцы". Среди них были как помещичьи, так и государственные крестьяне. В начале 1760-х годов, после указов Екатерины II, их почти перестали преследовать и частично легализовали в селениях вдоль реки Иргиз, на берегах которой приверженцы старой веры строили скиты.

Манифест императрицы разрешал старообрядцам, бежавшим за рубеж от преследования, вернуться в Россию. Теперь они могли селиться особыми слободами в Сибири и Заволжье.

Позднее в этот поток влились немецкие колонисты, которым гарантировали свободу вероисповедания, 30 десятин земли на каждую семью, освобождение от воинской повинности и налогов на 30 лет. Так в Поволжье возникли 106 немецких колоний, 60 из них – на левом берегу Волги.

В 1765 году правительство приступило к Генеральному межеванию – комплексу мероприятий по описанию и картографированию земельного фонда империи. В Заволжье оно началось в 1789-м.

Четкое определение границ "имений и дач" стимулировало появление новых землевладений. Их число росло, территории расширялись, а земли активно заселялись. Особенно выиграли помещики: для получения наделов на новых землях требовалось водворить туда крестьян. Поэтому из центральных областей потянулись обозы с переселенцами.

За два десятилетия население Заволжья выросло в 3,5 раза и к началу XIX века достигло примерно 390 тыс. человек. Однако "Дикое поле" по прежнему оправдывало свое название: на деревни и колонии нередко совершали набеги степные кочевники. На берегах Волги кипели страсти не менее бурные, чем на Диком Западе, описанном в книгах Фенимора Купера.

Экспедиция Палласа

В 1768 году была организована Физическая академическая экспедиция под руководством Петра Симона Палласа, которая прошла и по территории будущей Самарской губернии. Дневниковые записи ее участников, опубликованные Академией наук в XVIII веке, и сейчас читаются как увлекательный роман.

Экспедиция состояла из пяти небольших отрядов: три направились в Оренбургскую губернию, а два – в Астраханскую.

Первую зиму переждали в Симбирске, набираясь сил перед новыми испытаниями. А весной 1769 года Паллас с отрядом тронулся в путь: через Ставрополь на Волге (Тольятти) – к Самаре, затем к Сызрани и Серному городку (сегодня это Серноводск).

Вернувшись в Самару, отряд двинулся дальше – через Борск (ныне село Борское) – к Оренбургу. Оттуда путь лежал к Яицкому городку (современному Уральску), а затем – вдоль извилистого русла реки Урал до самого Гурьева. Преодолев степь, исследователи добрались до Уфы, где Паллас задержался до 1770 года, систематизируя собранные наблюдения и готовя новые маршруты.

Паллас прибыл в Самару 19 марта 1769 года и доложил об этом в Академию наук. В течение двух недель участники экспедиции изучали и описывали растительный и животный мир в окрестностях города. В своем дневнике исследователь отметил, что раньше в Самаре стояла деревянная крепость, которая в 1703-м сгорела. Уже в следующем году между Волгой и Самарой, на низком увале, возвели земляную крепость правильной формы.

В те годы Самара еще не была центром хлебной торговли. В основном торговали киргизскими и калмыцкими овцами, кожей и салом. Последнее считалось стратегическим продуктом: его использовали для изготовления свечей, освещения помещений, а также в кораблестроении – им покрывали деревянные части судов и канаты перед смолением. Добротными мерлушковыми (из шерсти ягнят) тулупами местного производства касимовские татары торговали по всей России.

Вряд ли немецкий ученый мог предположить, что спустя восемь десятилетий Самара станет житницей Российской империи. Так же, как и нам сегодня, в год 175-летия губернии, трудно вообразить, что промышленность, начинавшаяся с тулупов и салотопенных заводов, прославит город как космическую столицу России.