Как и экспозиция, перформанс был посвящен подросткам. Его героями стали 13-15-летние участники "Леса". Игровое действие строилось по модели судебного заседания.

Роза Хайруллина сидела за столом на небольшом возвышении и задавала вопросы (режиссер-игротехник — Юк, он же Юрий Рычков). Подростки выходили каждый со своим "вещдоком" и после небольшого "допроса" могли выступить с заявлением и рассказать, за что они осуждают мир. Эта часть выступления была подготовленной, а все остальное — импровизацией.

Актриса сначала жестами, потом прямым текстом просила зрителей не аплодировать: "Они же не играют и не знают, о чем я спрошу". "Годяи" действительно никого не играли, отвечали без "масок" — о себе. Анонс обещал, что Хайруллина будет в одиночку защищать этот мир, к которому у подростков столько претензий. Но на самом деле весь спектакль она так или иначе защищала подростков, то есть оказалась скорее адвокатом. Да, среди вопросов детям встречались и каверзные, и создававшие порой неловкие ситуации. Но все высказывания актрисы были пронизаны искренней болью за этих людей и желанием поддержать их на пути взросления.

Она расспрашивала о родителях и повседневности, о страхах и ощущениях. Вопрос про год рождения мамы мог соседствовать с вопросом уровня "Что такое любовь?". Но все так или иначе касались отношений: в семье и школе, с собой и с миром. Ответы немного приоткрывали перед публикой (по большей части взрослой) мир подростка.

Дети говорили без микрофонов. По задумке, звуковая картина перформанса должна была иллюстрировать положение подростков в мире: их просто не слышат. Но акустика в бойлерной Станкозавода более-менее всех уравняла. У кого-то из ребят голос и без всякой подзвучки легко заполнял зал, а на каких-то местах мог "уходить" звук микрофона (в него говорила Роза).

Но если где-то что-то и пропадало, то свои приговоры миру внятно донесли все участники. Что возмущает тинейджеров? Да в общем-то, то же самое, что и взрослых — лицемерие, бессмысленные правила, несправедливое устройство общества, "идиотские стереотипы", халатное отношение к природе и, конечно, внезапная и беспощадная смерть. От нас они отличаются только одним — намерением все это переделать. Кроме смерти, пожалуй. И то это не точно.

Фото: Андрей Савельев