Посвящение на Казанской

В традиционном масонстве политические споры внутри лож считались недопустимыми. К концу XIX века в либеральном обществе это правило стали соблюдать менее строго. После Манифеста 17 октября 1905 года, даровавшего гражданские свободы, масонство начало возрождаться и в России. В 1906-м в Москве открылась одна из первых (после запрета 1822-го) лож, позднее возник "Великий Восток народов России", гораздо сильнее связанный с политикой.

Летом 1914 года к политическому масонству примкнул самарский адвокат Александр Елшин, присяжный поверенный, кадет и известный краевед.

В начале июня в Самару приехали депутаты Государственной думы Александр Керенский и Николай Некрасов. Они остановились в гостинице "Националь" и пригласили Елшина к себе. Начали издалека, заговорили о политической организации, объединявшей представителей разных прогрессивных партий. Самарец быстро понял, что его хотят завербовать. На следующий день выяснилось, о чем конкретно идет речь – о масонстве. Это поразило. Елшин был уверен, что братство со старинными ритуалами давно исчезло. Тем не менее предложение принял.

Посвящение назначили на 12 июня в квартире князя Вячеслава Кугушева на Казанской улице (ныне Алексея Толстого), в доме №30. Здание выглядит как декорация для фильма о тайном обществе. Башенки, стрельчатые окна и готические детали придают ему вид средневекового замка.

Кандидата встретил Алихан Букейханов. Провел в дальнюю комнату, объяснив, что тот пока не может видеть собравшихся "братьев". Затем принес лист с вопросами об отношении к самому себе, семье, обществу, государству и человечеству. Ответы следовало писать в одиночестве. "Братья" рассмотрели их, после чего Елшину завязали глаза.

Он услышал шаги и голос Керенского, объявившего, что перед ним находится делегация Верховного совета. После нескольких вопросов Елшин повторил за ним клятву. Повязку сняли, поздравили и расцеловались с новым "братом". Сам Кугушев, по воспоминаниям Елшина, в тот день отсутствовал в Самаре. Почти сразу все отправились на пристань провожать Керенского и Некрасова, уезжавших в Саратов на пароходе общества "Кавказ и Меркурий".

В Самаре эту историю часто связывают прежде всего с Керенским. Однако в 1914 году больший вес в руководстве организации имел Некрасов. Секретарем Верховного совета Керенский стал позднее.

Князь и потомок Чингисхана

Судя по воспоминаниям Елшина, в 1914 году самой заметной фигурой среди местных масонов был князь Кугушев. Он происходил из старинного рода, владел обширными землями и заседал в Государственном совете. Еще до революции поддерживал социал-демократов. Находясь в ссылке, Кугушев выручил за одно из своих имений 108 тыс. рублей, огромную по тем временам сумму, и передал деньги социал-демократам. Позже присоединился к кадетам, обосновался в Самаре и работал в Донском земельном банке. Его вторая жена была сестрой будущего наркома Александра Цюрупы. После революции бывший князь исполнял поручения большевиков.

Некоторые исследователи называют Кугушева руководителем самарской ложи, входившей в "Великий Восток народов России". Насколько устойчивой была эта организация, сказать трудно. Зато его квартира совершенно точно служила местом встреч или, по крайней мере, одного посвящения.

Участвовавший в обряде Алихан Букейханов – человек с совершенно необычной судьбой. Его предки происходили из рода торе, восходившего к Джучи, старшему сыну Чингисхана. Депутат Государственной думы первого созыва, ученый и лидер самарских кадетов, он жил в городе с 1912 года. Через несколько лет возглавил Алаш-Орду, первое казахское национальное правительство.

Бывшие люди

Конечно, в Самаре были и другие вольные каменщики. В книге Нины Берберовой "Люди и ложи" среди них упомянут Александр Наумов, бывший губернский предводитель дворянства и царский министр. Шесть лет в симбирской гимназии он просидел за одной партой с Владимиром Ульяновым. В Самаре Наумов построил особняк, позднее ставший Дворцом пионеров. В эмиграции он состоял в парижской ложе "Астрея", был ее казначеем.

В той же книге среди участниц женской ложи до 1917 года названа Екатерина Пешкова, урожденная Волжина. Она работала в "Самарской газете" и стала первой женой Максима Горького, который, по словам Берберовой, в шутку называл ее "масонкой". Возможно, не очень-то и шутил.

Политические ложи объединяли людей из разных лагерей. Рядом оказывались кадеты, октябристы, трудовики и социалисты. К 1917 году масонов было немало среди думских политиков и членов Временного правительства. После Октября этому соседству быстро пришел конец. В 1922-м Коминтерн объявил членство в партии несовместимым с масонством. Особенно яростно против лож выступал Лев Троцкий, хотя и его самого записывали в бывшие вольные каменщики.

В 1928 году в газете "Известия" издевательски писали о ленинградских масонах как о "бывших людях". Ложи "Дельфин", "Цветущая акация" и "Пылающий лев" смешали в одном фельетоне со спиритами, монархистами и любителями вызывать дух Николая II. Для новой власти все это было лишь обломками старого мира.

Архитектурная мода

В Самаре следы масонства чаще ищут не в документах, а на фасадах. Дом на Алексея Толстого, где посвящали Елшина, давно считается одним из самых "масонских" в городе. Хотя это подтверждается не знаками в декоре, а воспоминаниями участника событий, сохранившимися в областном архиве.

А богатый набор символов, которые принято считать масонскими, можно увидеть на доме подрядчика Алексея Нуйчева на бывшей Панской улице, нынешней Ленинградской. Египетские мотивы, шестиконечные звезды, сложный орнамент, а главное, женская фигура с крыльями, которую обычно отождествляют с богиней Исидой. В ее руках угадываются мастерок и наугольник. Совпадение особенно эффектно, если вспомнить, что с 1909 по 1916 год в Петербурге выходил оккультный журнал русских мартинистов "Изида".

Любопытно, что из всего набора "масонских" символов внимание краеведов привлекли именно шестиконечные звезды. Они и породили легенду о том, что Нуйчев исповедовал иудаизм. Однако сам подрядчик и его семья были прихожанами Троицкой церкви. Да и гексаграмма гораздо старше ее значения как иудейского символа. Ее знали как печать Соломона, использовали в магической, алхимической и христианской традиции.

История с декором дома Нуйчева показывает, как легко архитектурные детали обрастают самыми разными толкованиями. Стоит полистать масонский словарь, и привычные украшения старых зданий начинают выглядеть совсем иначе.

Две колонны у входа – уже не просто колонны. Это Яхин и Боаз, стоявшие перед храмом Соломона и ставшие одним из важнейших образов масонской ложи. Черно-белый шахматный пол напоминает мозаичный пол храма, где рядом существуют свет и тьма. Вервие с узлами отсылает к братской цепи. Пятиконечная звезда оказывается Пламенеющей звездой, а треугольник с глазом – Лучезарной Дельтой, или Всевидящим оком. К тому же ряду легко присоединяются Солнце и Луна, пирамиды, замковые камни арок, циркули и наугольники. Масонские знаки начинают мерещиться повсюду.

Однако многие из них существовали задолго до появления лож, а архитекторы модерна и эклектики охотно смешивали античные, готические, египетские и восточные мотивы. Хозяин здания или архитектор мог быть, говоря масонским языком, самым настоящим профаном, то есть непосвященным. Но дом все равно попадал в экскурсию по "масонской Самаре".

Иногда поиски тайных знаков оборачиваются курьезами. В 1947 году для советских школ утвердили типовой проект №222. Такие здания строили по всей стране, в том числе и в Куйбышеве. Их фасады украшала вполне официальная лепнина. На одном медальоне помещались книга, серп и колосья, на другом рядом с дубовой ветвью красовались циркуль и наугольник.

Если следовать логике охотников за тайными знаками, выходит, что в конце сталинской эпохи масоны добрались и до школ. На самом деле один и тот же знак мог иметь совершенно разный смысл. Для вольного каменщика циркуль и наугольник были знаками братства и нравственного строительства человека. Для советского образования они означали знания, точность и труд. Символ остается прежним. Меняется тот, кто на него смотрит.