Счастье и Волга: 40 детей впервые вышли на профессиональную сцену

Коллективная медитация

"Лес" хорошо знаком самарской публике. Коллектив не раз участвовал в акции "Ночь музеев" и других городских мероприятиях. На "ВолгаФесте" в этом году "театру годяев" доверили отдельную площадку – "Ракушка и якорь".

"Годяи" – противоположность слову "негодяи". Было бы слишком просто назвать этот проект детской студией или театром. Юрий Рычков создает для "годяев" и их родителей пространство творчества и равенства, метафоры и честного разговора. Тут у каждого – свое образное имя, к примеру, Птица, Акула, Юк.

При этом на показах "Леса" вы встретите откровенные разговоры на трудные темы из реальной жизни, без всяких иносказаний и масок. Например, в одной из сцен спектакля "Когда любишь" (6+) дети по очереди выходят к микрофону и рассказывают, что чувствуют во время родительских ссор.

Два показа в "СамАрте" стали первым выходом "Леса" на профессиональную сцену. И первым за долгие годы появлением Розы Хайруллиной в театре, где она когда-то служила. Кажется, немало зрителей купили билеты именно "на Розу".

Новый спектакль называется так же, как перформанс "Леса" на "ВолгаФесте", – "В начале было счастье" (12+). Общее настроение, многие мотивы и детали сюжета пришли в этот "эпос-клип" с августовского пляжа. Но это разные произведения.

Вместимость у самартовского зала гораздо выше, чем у пространства перед сценой-ракушкой на "ВолгаФесте". Это обстоятельство, кажется, стало важным при подготовке новой версии.

В первом варианте история получалась скорее про взросление. Хайруллина-рассказчица сплетала сюжет о коллективном герое, и герой этот был ребенком. Хотя приходил к той же финальной точке – к Волге. Тот спектакль говорил и со зрителями, но все-таки больше – с самими участниками, почти с полусотней детей на сцене. В анонсирующих текстах "Лес" объяснял персонажа "Он" как "условного творца, создавшего человеков". Так вот первый спектакль был про этих человеков. Новый – про творца.

Если происходившее на пляже порой напоминало сказку, рассказанную на ночь, то в "СамАрте" случилось что-то вроде коллективной медитации. Кто-то даже сравнил спектакль с сеансом групповой психотерапии. Теперь окончательно оформился герой. "Его" играет Алексей Егоршин, а не Хамид Дышниев. "Ему" взрослеть не нужно. Он, наоборот, слишком вырос.

Поменялся не только герой, но и адресат. Первый спектакль дети играли для себя и про себя, хотя и на публику. Теперь и героем, и целевой аудиторией окончательно стал зритель. Это к нему на самом деле обращается актриса, когда спрашивает: "Плохо тебе? Совсем плохо?" Ему предлагает загадать желание и ждать. Кто знает, может быть, так и происходит превращение детской студии в театр? Когда участники начинают все больше и больше замечать адресата своего творчества.

Вселенная в зале

Если спектакль на пляже начинался для зрителей с воды, ветра и ночного холода, то в "СамАрте" мы сначала должны осознать пространство как Вселенную. О ней вот-вот заговорит Хайруллина. А пока играет наверху, на балконе гитарист Роман Ковальски. Готовит цифровой баян внизу Татьяна Лизунова. "Он" устраивается поспать.

На сцене "СамАрта" – та же сцена-ракушка, что была на пляже. В ней и около снова будут есть чипсы и крутить штурвал, плавать в слезах и пытаться отстирать себя от старости. Снова будут бояться стука в дверь и радоваться свету, который принесут на сцену самые маленькие годяи. Дети побывают блатными пацанами и кавказскими продавцами, ворчливыми стариками и мореплавателями. Но рядом все время будет "Он" - человек, который потерял себя и найдет только в финале. Мы вместе с детьми все время будем помнить, что все происходит ради него.

Невозможно описать уровень тепла от сцены, в которой герой наконец обнимет свое альтер эго в исполнении ребенка. Или передать силу коллективных финальных объятий. Не  найти слов и для описания той химической реакции, в которой непосредственная детская  энергия встречается с инопланетной личностью Хайруллиной. С переносом в "СамАрт" спектакль лишился природных стихий как важной части действия, но не растерял ни драйва, ни силы.

В этом действии не все поддается логике или описанию словами. Как во сне, где не помнишь, чего так испугался или как оказался под водой, а потом –  капитаном корабля, и снова – в собственной кровати. И вот уже утро, и тебе семь, и мама будит в школу, и вдруг (склейка) - ты солнечным летним днем с друзьями на Волге. И вот оно, счастье (помните название перформанса?). Потому что где еще можно найти себя и счастье, если мы в Самаре.