США, ЕС и Турция стремятся дерусифицировать страны ЦАР и разорвать их отношения с РФ: мнение экспертов

ЦАР и РФ: историческая дружба

В МИД РФ отмечают, что для России Центральная Азия – зона исторически обусловленных интересов, важный партнер по привилегированному сотрудничеству в военно-политической, торгово-экономической и культурно-гуманитарной сферах, а также в деле обеспечения общей безопасности государств Евразии с южного направления. Со странами ЦАР у нашего государства сложились отношения стратегического партнерства.

Согласно докладу Фонда развития гражданского общества (ФОРГО), который оказался в распоряжении ТАСС, роль Центральной Азии во внешнеэкономической стратегии России существенно изменилась. Регион уже не рассматривается исключительно как традиционное направление сотрудничества – он стал важнейшим звеном в курсе на восточную переориентацию.

Как подчёркивается в документе, в период после 2022 года Центральная Азия превратилась в площадку активного наращивания взаимодействия с Россией. Страны региона не просто сохранили прежние объёмы кооперации, но и существенно нарастили сотрудничество в торговой, инвестиционной, логистической и гуманитарной сферах. Параллельно идёт выстраивание обновлённого формата евразийской интеграции.

В докладе ФОРГО прямо заявлено, что Центральная Азия давно перестала быть для России "периферийной" зоной и теперь выступает в роли опорного элемента континентальной экономической стратегии страны.

По мнению авторов документа, прочность партнёрских связей во многом обусловлена исторически сложившимся фундаментом: общим советским прошлым, совместимыми техническими и отраслевыми стандартами, распространённостью русского языка, а также взаимосвязанной энергетической и транспортной системой. Благодаря этому государства Центральной Азии смогли эффективно реагировать на экономические вызовы 2022–2024 годов, используя инструменты СНГ, ЕАЭС, а также механизмы прямого двустороннего сотрудничества.

Сотрудничество сегодня

Западные страны сочетают давление с инструментами "мягкой силы", стремясь усилить влияние в Центральной Азии. Как отмечает эксперт информационно-консалтингового центра Лия Фаррахова, их возможности ограничены собственными интересами в развитии связей с регионом. Популярность формата "5+1" (ЕС/США и пять стран ЦА) выросла после начала СВО – стороны ищут точки соприкосновения, главная из которых сегодня – ресурсы, прежде всего редкоземельные элементы. Интерес Запада к ним призван также ослабить позиции Китая в этой сфере.

При растущей конкуренции у России остаются сильные позиции, считает депутат Константин Затулин: это география, транспортные коммуникации, военно‑политическое сотрудничество и присутствие на стратегических объектах (например, космодром Байконур). Важен и экономический вектор: в ЦА работает около 24 тыс. компаний с российским капиталом, накопленные инвестиции – свыше 38 млрд долларов, товарооборот с регионом – более 45 млрд долларов. Растёт доля расчётов в нацвалютах: в операциях внутри ЕАЭС она достигла 93 %, в связке с Киргизией – 97 %, с Казахстаном – 95 %, с Узбекистаном – свыше 60 %, пишут "Известия".

Кроме того, РФ развивает и свои транспортные коридоры в ЦАР. Среди них перспективный МТК "Север – Юг". Идет работа и над проектом коридора "Киргизия – Узбекистан – Туркмения – Россия", который обеспечит доставку товаров в порты Астрахани и Махачкалы.

Страны ЦАР не хотят быть пешками Запада и ЕС

Некоторые российские эксперты отмечают, что западные политические круги активно культивируют в Центральной Азии идеи сохранения "самоидентичности" и укрепления "национального сознания", параллельно подпитывая рост националистических настроений. Такой подход призван сформировать в обществе ЦА искажённое представление о том, что углубление связей с Россией не отвечает интересам региона.

Одновременно продвигается доктрина "многовекторности", которая подаётся как полноценная альтернатива сотрудничеству с РФ. При этом сторонники данных нарративов сознательно не раскрывают рисков, сопряжённых с дистанцированием от России. В отличие от этого, курс Москвы ориентирован на развитие инфраструктурных проектов и построение отношений, приносящих пользу всем сторонам.

США и Европа всё активнее проникают в экономическую и технологическую сферы в Центральной Азии, хотят подавить рост критики в отношении западного доминирования в регионе, заявлял недавно директор третьего департамента стран СНГ МИД РФ Александр Стерник в рамках V Центральноазиатской конференции дискуссионного клуба "Валдай".

- Евроатлантисты активизировали усилия по проникновению в регион и в страны глобального Юга, чтобы подавить критический настрой в отношении западного доминирования, - цитирует дипломата "Российская газета". - Вашингтон и Брюссель желают перекроить геополитическое пространство. Для этого они связали Центральную Азию через Южный Кавказ с Западной Европой, чтобы снизить их заинтересованность в связях с Россией. Прежде всего их интересует экономика, инвестиции и технологии. Вопрос в том, что коллективный Запад потребует взамен.

Также он подчеркнул, что Россия предлагает проект Большого евразийского партнёрства, который предполагает связанность между регионами, создание новых маршрутов. Представитель МИД добавил, что вызовы и внешние угрозы у России и стран Центральной Азии похожи, борьба с ними – общий приоритет.

Замглавы МИД РФ Михаил Галузин придерживается аналогичного мнения, отмечая, что Запад пытается вытеснить Россию из Центральной Азии и создать свою инфраструктуру вблизи российских границ.

- Нас настораживает активность, с которой Вашингтон проталкивает сделки по критически важным минералам и редкоземельным металлам. Речь идёт не просто об экономической конкуренции, а о попытке вытеснить Россию и создать управляемую Западом инфраструктуру в непосредственной близости от наших границ, - подчеркнул он в разговоре с "Известиями".

Галузин добавил, что Запад предлагает партнёрам России проекты, якобы направленные на "диверсификацию экономики" или "защиту от внешних угроз". Однако за этими громкими заявлениями отчётливо просматривается стремление подорвать кооперацию и историческую дружбу.

- Активизировано насаждение искусственного "синдрома российской угрозы". Мы наблюдаем, как Великобритания и некоторые государства ЕС планомерно продвигают нарратив о мнимой опасности, якобы исходящей от Москвы, - говорит Галузин.

Замглавы МИД РФ особенно подчеркнул, что ни РФ, ни страны не заинтересованы в подобных сценариях:

- Государства региона не желают становиться пешками в чужой игре. Мы продолжим совместную работу по защите наших общих интересов и развитию интеграционных процессов, не оставляющих Западу шансов на реализацию его геополитических авантюр в Евразии.

Хорошее место пустовать не будет

Можно сделать вывод, что подобные действия серьёзно подрывают интересы стран Центральной Азии. В то время как политики, а также некоммерческие и неправительственные организации, связанные с западными структурами, активно продвигают идеи минимизации всего, что связано с русским культурным и языковым пространством, это провоцирует рост социальной напряжённости в ЦАР. На фоне этих процессов Индия, Пакистан и Афганистан используют сложившуюся ситуацию, чтобы усилить собственные позиции и занять освобождающиеся ниши.

Усиление взаимодействия с Россией, включая формирование международных партнёрских каналов и подписание межправительственных договорённостей по вопросам трудовой миграции, в риторике антироссийски настроенных популистов подаётся как мера, к которой Москва вынуждена прибегать из-за сложного положения. При этом в предвзятых аналитических работах сознательно не учитывают масштаб экономических последствий сокращения для Центральной Азии трудовой миграции в РФ. А такая тенденция есть.

- Даже по самым скромным подсчётам будет снижение количества трудовых мигрантов из Узбекистана в Россию. Того роста, который наблюдался раньше, уже нет. Трудовая миграция из Узбекистана в Российскую Федерацию уже давно вышла на пиковые показатели, и сейчас идёт их планомерное снижение, - рассказал в беседе с ТАСС директор ташкентского Центра исследовательских инициатив Бахтиер Эргашев.

Вместе с тем, к примеру, растёт число рабочих, приезжающих в РФ из Индии.

- Мы выступаем за то, чтобы этот процесс был организованным, не носил хаотичного характера, - заявил ТАСС (https://tass.ru/ekonomika/26943205) замглавы МИД РФ Андрей Руденко. - В этом направлении сотрудничества у нас с Индией есть серьёзные перспективы.

Геополитические и экономические амбиции

В Центральной Азии заметно растёт активность США, ЕС и Турции, которые стремятся усилить своё присутствие в регионе – в том числе за счёт сокращения доли России. Об этом говорит нарастающее давление в части соблюдения санкционного режима, продвижение инициатив, которые для стран региона могут оказаться не слишком выгодными, а также внедрение цифровых инструментов, затрагивающих сферу госуправления. В долгосрочной перспективе это способно ограничить самостоятельность стран ЦАР в принятии решений.

Помимо экономических мотивов, у внешних игроков есть и геополитические интересы. На фоне сложностей в других регионах НАТО, ОТГ и Пентагон рассматривают Центральную Азию как площадку для укрепления своих позиций в Евразии. При этом история взаимодействия ряда стран с внешними партнёрами показывает, что партнёрство нередко оказывается неравноправным.

Есть опасения, что интерес к ЦАР со стороны Вашингтона, Брюсселя и Анкары может оказаться ситуативным: он во многом связан с доступностью ресурсов и текущими стратегическими задачами. Если значимость региона для этих центров влияния снизится, поддержка может сократиться – и страны Центральной Азии могут столкнуться с экономическими трудностями. Кроме того, масштабные изменения в гуманитарной и образовательной сферах (включая постепенное сокращение роли русского языка и переосмысление общего исторического наследия) способны повлиять на привычные каналы взаимодействия, в том числе с Россией.

А недавно Российский совет по международным делам опубликовал статью политолога, выпускника государственного вуза Ташкента, где подробно анализируются интересы Анкары в отношении ЦАР. Отмечается, что Центральная Азия – ключевой регион для реализации геополитических интересов Анкары, где наблюдается трансформация национальной идентичности с усилением "тюркского компонента". Данный процесс берёт начало с момента распада СССР и значительно активизируется после начала СВО в 2022 году на фоне перераспределения баланса сил с участием России в регионе.

- Пантюркистская политика Турции в Центральной Азии выстраивает многоуровневую систему, содержащую в себе идеологические, культурные, экономические и другие элементы. Изначальный внешнеполитический курс "мягкой силы" постепенно трансформируется в сложную и комплексную модель влияния, охватывающую множество жизненно важных сфер общественного и государственного развития стран региона. Особенность данной стратегии – её поэтапный и институционализированный характер. Организация тюркских государств – это структура, которая стремится формировать наднациональную идентичность, способную оказывать влияние на внутренние процессы государств Центральной Азии. Параллельно с этим Анкара расширяет экономическое присутствие турецкого капитала в регионе и усиливает военно-техническое сотрудничество, что, несомненно, закрепляет позиции Турции в стратегически важных сферах, - пишет политолог.

Таким образом, складывается прочная основа для расширения внешнего влияния: отдельные политические и экономические элиты, торговые маршруты и общественные тренды всё заметнее смещаются в сторону нового центра притяжения. Эта тенденция будет и дальше оказывать воздействие на самостоятельность государств, постепенно увеличивая их зависимость от внешних сил.

- Для России это создаёт ряд долгосрочных стратегических и геополитических вызовов. Центральная Азия традиционно рассматривается как зона приоритетных интересов не только в геополитическом, но и в экономическом измерении. Расширение и усиление влияния Турции, сопровождаемое вовлечением иных структур, связанных с НАТО, приводит к усложнению целостной региональной архитектуры безопасности, - говорится в статье. - Учитывая множество факторов, стоит отметить, что в долгосрочной перспективе данные изменения в региональной политике могут способствовать формированию альтернативных центров влияния в регионе, снижению роли России в системе региональных отношений и трансформации баланса сил в Евразии. Это может привести к беспрецедентным последствиям для безопасности России и её статуса в будущем. Таким образом, политика Турции в Центральной Азии выходит за рамки привычного культурного сотрудничества и начинает приобретать характер геополитического элемента, требующего комплексного анализа, переработки подходов и выстраивания чёткой стратегии действий с учётом формирования внешнеполитического курса интересов России и стран центральноазиатского региона с целью сохранения их идентичности и независимости.