Немецкая фамилия – русская судьба: начало рассказа о самарском губернаторе XIX века Константине Гроте

Пастор, друживший с Кантом

История семьи будущего самарского губернатора началась в России с Йоахима (Иакима) Кристиана Грота. Уроженец небольшого немецкого города Плен работал домашним учителем, готовясь к духовному служению.

В 1758 году, во время Семилетней войны, он стал секретарем барона Корфа, назначенного губернатором Восточной Пруссии после взятия Кенигсберга русскими войсками. В тот период Грот познакомился с профессорами местного университета, подружился с писателем Теодором Готлибом фон Гиппелем и молодым приват-доцентом Иммануилом Кантом.

Вместе с бароном Грот переехал в Петербург. Там сначала преподавал в семье Корфа, потом получил должность пастора при Голштинском полку.

При Екатерине II у него появилась возможность вернуться на родину и занять хорошее место. Однако Грот решил остаться в России. В 1764 году он стал пастором церкви Святой Екатерины на Васильевском острове и занимал эту должность 35 лет – до самой смерти в 1799-м.

Сыновья Каролины

Глубокая религиозность пастора сочеталась с прогрессивными взглядами и тягой к знаниям. Эти ценности унаследовали его потомки.

Сын Карл окончил Петропавловское училище, где был лучшим учеником. В 14 лет его пригласили к императорскому двору. В числе других молодых людей Карла выбрали для занятий иностранными языками с великими князьями Александром и Константином Павловичами.

Карьеру он сделал на службе в департаменте государственных имуществ министерства финансов. Женился на Каролине Цизмер – петербургской немке, которая считала Россию своим единственным отечеством. В семье было трое детей – дочь Роза и сыновья Яков и Константин.

В 1816 году Карл Грот трагически погиб, ему было 46 лет. Все домашние заботы легли на плечи вдовы.

Несмотря на стесненные обстоятельства, Каролина находила возможность нанимать для детей дополнительных учителей. Когда сыновья подросли, мать задумалась о том, чтобы устроить их в лучшее учебное заведение того времени – Царскосельский лицей. Надежда на то, что личное знакомство покойного мужа с императором поможет решить этот вопрос, оправдалась.

В 1826 году 11-летнего Константина определили в пансион, оттуда он поступил в лицей. Учебу завершил в 1835-м по первому разряду с чином титулярного советника.

От дворцов до Митавы

По рекомендации Модеста Корфа, дружески относившегося к семье Гротов, Константин поступил на службу в придворное ведомство. Там он занял должность секретаря при президенте гоф-интендантской конторы, управлявшей имуществом петербургских дворцов и следившей за поддержанием в них порядка.

Начальник Грота, граф Кутайсов, быстро оценил способности молодого человека, стал поручать не только служебные, но и частные задания. В их числе было редактирование его литературных трудов на французском языке.

Служба прервалась в конце 1837 года после пожара в Зимнем дворце. Кутайсова обвинили в недостаточной предусмотрительности и неудовлетворительном состоянии пожарной части здания. Графа уволили, следом ушел его секретарь.

Грот перешел в только что образованное министерство государственных имуществ. Его пригласили в Курляндскую комиссию, председателем которой был барон Оффенберг – хороший знакомый дяди Константина по материнской линии.

Начальнику, не владевшему русским, был нужен образованный чиновник со знанием нескольких языков. Именно такими талантами обладал Грот. За время работы в Митаве, где находилась контора, Константина радушно приняло местное дворянское общество. Аристократы, говорившие только по-немецки, были удивлены, когда за короткое время Грот выучил латышский – язык местных крестьян.

Летом 1840 года семья Гротов переехала из Петербурга в Гельсингфорс, как тогда называли Хельсинки. Яков получил место профессора русской словесности в Александровском университете.

Служба в Митаве не особенно нравилась Константину, которого не удовлетворяло фактическое положение переводчика. Устройством его карьеры занялся приятель брата Якова, Петр Плетнев, – известный литературный критик, поэт и друг Александра Пушкина. В то время он занимал должность ректора Императорского Санкт-Петербургского университета, был действительным членом Академии наук и имел хорошие связи в высшем обществе.

Плетнев пытался устроить перевод Грота в Петербург при содействии Владимира Даля, служившего тогда в министерстве внутренних дел и бывшего правой рукой главы ведомства Перовского. В 1842 году эта попытка результата не принесла. Но Плетнев не отступился, а Грот продолжал ждать.

Чиновник особых поручений

Только в ноябре 1845 года Грота перевели в столицу, где он получил должность чиновника особых поручений. Впрочем, насладиться жизнью в Петербурге поначалу не пришлось – работа обернулась постоянными разъездами.

Первым поручением стала командировка в Слуцк Минской губернии. Грота включили в комиссию по переоценке доходов города, выкупленного казной у частных владельцев. Ему нужно было объехать все уезды региона и составить предложения по продовольственному снабжению помещичьих крестьян. Константин справился блестяще. В том же 1846 году его повысили до надворного советника.

Следующая командировка привела в Тверь – разобраться в растрате, допущенной неким чиновником Никифоровым. Дело неожиданно оказалось громким. В нем был замешан Иван Лажечников – популярный романист, автор книги "Ледяной дом" (12+), которую тогда читала вся Россия. Грот испытывал к писателю искреннюю симпатию, но это не помешало провести расследование честно. Лажечникову пришлось вернуть в казну 70 тыс. рублей – огромные деньги по тем временам.

За первый год в министерстве Грот побывал с ревизиями в Ярославле, Казани, Саратове, Киеве, Полтаве и Житомире. Собственного жилья в Петербурге у него не было. Возвращаясь из очередной поездки, он останавливался у Плетнева – человека, который когда-то взялся устроить его судьбу и теперь следил за ее поворотами с неподдельным участием.

Дорога в Самару

В августе 1847 года Грот снова отправился в дорогу: командировка к сенатору Муравьеву в Москву, затем поездки по губерниям. Осесть на месте удалось весной 1848-го, когда ему поручили работу по упорядочению городского хозяйства столицы под руководством Милютина. Это была другая служба – методичная, требующая дипломатичности и умения выстраивать отношения с сословными управами.

Грот снял квартиру на Загородном проспекте, в доме Погребова у Пяти углов, неподалеку от Владимирской церкви. По соседству жил молодой ученый Петр Семенов, которому предстояло войти в историю как исследователю Тянь-Шаня. Их судьбы переплелись по-семейному: на сестре Семенова, Наталье, впоследствии женился брат Константина, Яков.

Руководство давно обратило внимание на Грота – его организаторский ум, широкую образованность и, что особенно ценилось, безупречную честность. В мае 1850-го его произвели в статские советники. Он глубоко разбирался в устройстве крестьянского хозяйства и городских финансов, тюремном деле и административном делении губерний. Накопил редкий практический опыт, который не дается в университетах.

12 мая 1853 года Константина Грота назначили исправляющим должность самарского гражданского губернатора. Регион был совсем молодой. Губернию образовали в 1851-м, она входила в Оренбургское генерал-губернаторство, во главе которого стоял Василий Перовский, брат министра.

29 мая Грот принес присягу на подданство России в департаменте благочиния и отправился на берега Волги. Ему было 38 лет.

Окончание следует.