На сцене Самарского театра оперы и балета свое 80-летие встретил выдающийся оперный певец Сергей Лейферкус

– Как вы относитесь к славе?

– Она обязывает. Ты не имеешь права сделать что-то некачественно. Иногда я недоволен выступлением, но не показываю этого, потому что публика может считать, что так и должно быть. При этом сам часто делаю "разборы полетов". Прихожу после спектакля или концерта, сна обычно ни в одном глазу, и размышляю, что сделал правильно, а что нужно исправить в следующий раз. Позитивный настрой на то, что ты можешь сделать лучше, помогает в жизни. Меня часто спрашивают: на сцене уже более полувека, в чем секрет вашего творческого долголетия? А никакого секрета нет. Важен в первую очередь настрой.

– Вы стали работать в театре раньше, чем выпустились из Ленинградской консерватории.

– Да. Я был студентом третьего курса, когда получил приглашение в Театр музыкальной комедии. Для певца важно качественное образование. Мне было 19 лет, когда пришел на первый подготовительный курс. Через месяц уже учили хоровые партии для оперной студии консерватории.

На третьем курсе я спел партию вице-короля в оперетте Жака Оффенбаха "Перикола" (12+). Дирижировал спектаклем Михаил Петрович Валовац. Он был главным дирижером Театра музыкальной комедии и профессором консерватории. Именно он написал известную песню "Одессит Мишка" (16+). Воловац подошел ко мне после спектакля и предложил пройти прослушивание в театр. И меня приняли. Хотя сомневался, что имел право работать, учась на дневном отделении. Несмотря на то, что мы все уже подрабатывали в мимансе – одни в Малом оперном театре (ныне Михайловский), другие – в Кировском (теперь Мариинский). Пошел к декану вокального факультета Арону Соломоновичу Бубельникову, он посоветовал совмещать учебу и театр.

А у меня тогда уже был роман с будущей женой Верой. И наступило золотое время. В театре говорил, что в консерватории, в консерватории – что в театре, а сам с девушкой шел в кино.

– В Самарском театре оперы и балета вы в день своего 80-летия исполнили партию Понтия Пилата в опере Сергея Слонимского "Мастер и Маргарита". Почему встречаете юбилей на нашей сцене?

– Ответ простой: я просто консервативный человек. Если даю обещание, то выполняю его. Когда из самарского театра позвонили почти за год и предложили участвовать в этом спектакле именно 4 апреля, я согласился без колебаний. Прилетел сюда из Красноярска, где был юбилейный гала-концерт. Сначала пели первый акт из "Тоски" в сценической версии. Во втором отделении был "Антиформалистический раек" Дмитрия Шостаковича. Кстати, буду исполнять его в сентябре в Самаре на фестивале "Шостакович. Над временем". В апреле у меня будет еще несколько юбилейных выступлений в России. Заграница пока подождет.

– Вы были первым исполнителем партии Пилата в самарской премьере в 2023 году.

– Я познакомился с этой музыкой в 2012 году на юбилейном вечере Слонимского в Михайловском театре. Тогда под руководством Владимира Юровского сделали первый акт "Мастера и Маргариты" в полуконцертном исполнении. И я сразу влюбился в этот образ.

В последнее время уделяю большое внимание современной музыке. Произведение начинает мне нравиться с того момента, как понимаю идею автора. Когда худрук и главный дирижер самарского театра Евгений Хохлов предложил участвовать в премьере, я ни минуты не сомневался. Для меня этот шаг был естественным продолжением работы над партией Пилата.

Когда узнал, что ставить премьеру будет Юрий Александров, которого уважаю и люблю, то еще раз убедился, что принял правильное решение. Юрий Исаакович сам – гениальный артист. Показом он заводит, притягивает к себе эмоционально. Поэтому репетиции проходили легко и весело, без крика и нервных потрясений. С первой сценической репетиции было ясно, что спектакль получается.

Публика горячо приняла эту премьеру. Приехала вдова композитора Раиса Слонимская. После спектакля мы много говорили с ней о творчестве мужа, о его идеях.

Через пару месяцев спектакль показали на сцене Мариинского театра. Это был один из самых горячих приемов, которые я встречал.
.
В общем, в спектакле сошлось для меня все: Самара, которую я люблю, Слонимский, Хохлов, Александров.

– Все сошлось и много лет назад, когда вы получили госпремию за партию Евгения Онегина в Кировском театре.

– Ее я спел в оперной студии консерватории, потом в Малом оперном и Кировском театре. Но когда Юрий Темирканов предложил мне участвовать в новой постановке, я понял, что в том виде, с теми, может быть, студенческими ошибками, не имею права выходить на сцену. Стал практически заново учить партию. На это ушел год, и это был, пожалуй, самый тяжелый труд в моей жизни.

– Судя по результату, все получилось.

– Думаю, многое пошло бы по-другому, если бы не Темирканов. С Юрием Хатуевичем мы познакомились в Малом оперном театре, куда я пришел после Музкомедии в 1972 году. В 1977-м он предложил мне петь Андрея Болконского в новой постановке "Войны и мира" Сергея Прокофьева. Тот спектакль оказался очень важным. После премьеры Темирканов пригласил меня солистом в Кировский театр.

Мы все брали с него пример: как надо одеваться, как себя вести, как разговаривать. Доходило до смешного – старались даже найти такой же запах парфюма. Он был интеллигентом до мозга костей.

Вот яркий штрих к его характеру. После премьеры "Евгения Онегина" приехали представители комитета по госпремиям, посмотрели спектакль и решили, что надо наградить Темирканова. Он поблагодарил в ответ, сказал, что польщен, но уточнил, что с ним работала команда единомышленников. Поэтому считает несправедливым, если он получит премию, а они – нет. Тогда решили, что дадут Татьяне, Онегину, Гремину, Ленскому, художнику Игорю Иванову и Темирканову. Тогда он пригласил комиссию на следующий спектакль, с другой Татьяной, и премию в итоге получили обе солистки.

– Вы дружили с Темиркановым?

– Да, и с его супругой Ирочкой. Наши семьи познакомились даже раньше, чем я пришел к нему в театр. Моя жена Вера гуляла с сыном, который тогда еще лежал в коляске, в Александровском саду. Там встретилась с Ириной, которая тоже была с ребенком. Завязалась дружба, они общались на темы, близкие мамам. Пока в какой-то день не выяснилось, что обе идут в театр. Так что мы познакомились через жен.

Расскажу о еще одном эпизоде из работы с Темиркановым. Репетиции "Евгения Онегина" продолжались долго. 

В это время у меня появилось предложение спеть какую-то партию в Англии. Сказал Юрию Хатуевичу, что вернусь за неделю до премьеры. Он спросил: как ты себе это представляешь, ты будешь там блистать, а Валерий Лебедь (другой исполнитель Онегина) будет тут за тебя репетировать? Мол, выбирай – или премьера, или Англия. Честно говоря, я не поверил и уехал. Когда вернулся, все оркестровые репетиции, прогоны, генеральную репетицию Юрий Хатуевич дал мне. А потом сказал: в кассе лежат два билета для тебя с Верой на премьеру. Вот так! У Темирканова были друзья, но не было любимчиков. Может быть, это и было полезнее для работы – увидеть спектакль из зрительского кресла.