Как начинала вылетать птичка: прошлое самарской фотографии – от портретов к репортажам

Странствующий светописец

Началось все с камеры-обскуры. С древних времен люди замечали: если в темную комнату проникает свет через небольшое отверстие, на стене возникает нечеткое и перевернутое изображение человека, предметов или окружающего мира. Управлять этим явлением научились только в XIX веке.

В 1839 году по Парижу разнеслась новость об изобретении Луи Жака Манде Дагера и Жозефа Нисефора Ньепса. Они смогли получать в каме­ре-обскуре изображения на пластине с йодистым серебром с помощью паров ртути. Такой способ назвали дагеротипией. Правительство Франции выкупило права на технологию и передало ее в общественное достояние.

В Россию новинка попала почти сразу. В октябре 1839-го инженер Франц Теремин сделал первый отечественный дагеротип. Он получил снимок строящегося Исаакиевского собора в Санкт-Петербурге. Вскоре в столицах начали открывать первые фотоателье.

В 1851-м Самара стала губернским городом. С новым статусом начали появляться прогрессивные на то время технологии. В мае того же года здесь замечен первый фотограф – шведский подданный Оскар Якобсон.

Как и многие его коллеги, он не имел постоянной студии. Работал там, где находил заказчиков, и периодически приезжал в Самару. В начале июля 1858 года "Самарские губернские ведомости" опубликовали объявление: Якобсон остановился на Алексеевской площади (ныне площади Революции) в доме Головачева и пробудет в городе до 25 июля.

Мастер предлагал жителям одиночные и групповые портреты. Он подчеркивал преимущество своей техники перед дагеротипией: снимки делали не на металле, а на стекле, клеенке или бумаге. Якобсон гарантировал портретное сходство и обещал быстро обучить всех желающих фотоискусству.

  Первые студии

В 1861 году из Саратова в Самару переехал выпускник Санкт-Петербургской академии художеств Александр Флоров. На улице Казанской (сейчас – Алексея Толстого) он открыл типографию, при ней - первую в городе стационарную фотостудию.

Таланты Флорова как изобретателя, химика и инженера помогли ему развить дело. Он также наладил выпуск ежедневной городской газеты "Самарский справочный листок".

После смерти Флорова типография, ателье и газета пере­шли к его вдове Екатерине. Ей принадлежал участок с известным горожанам фахверковым домом на Саратовской улице (сейчас – Фрунзе, 75).

В 1863 году на той же улице заработала студия Антона Муренко. До приезда в Самару он снимал в Оренбурге, Симбирске и Саратове. Позже мастер вошел в историю как первый фотограф, запечатлевший Среднюю Азию. Его альбом "От Оренбурга через Хиву до Бухары" вручили великому князю Константину Николаевичу – председателю Императорского русского географического общества.

К середине 1860-х годов фотография перестала быть технической новинкой. Снимки начали копировать, продавать, пересылать и показывать на выставках.

  Обрели постоянную прописку

В 1862 году вышел циркуляр, который приравнял фотостудии к типографиям. Спустя три года на них распространили цензурные нормы. Чтобы открыть дело, мастеру требовались разрешение губернатора и справка от полиции о благонадежности. Кроме того, на каждом снимке нужно было печатать название ателье.

Фотографы обернули эти строгие правила в свою пользу, превратив карточку в нарядный сувенир. Портрет наклеивали на паспарту, а на обороте крепили оформленный рисунками типографский бланк. Помимо обязательных данных, там указывали фамилию владельца ателье, адрес, перечисляли список наград мастера и размещали рекламу. Например, клиентам обещали: "Для повторения заказов негативы хранятся", или предлагали "Увеличение до натуральной величины".

Несмотря на бюрократию, количество специалистов в Самаре росло. На смену коротким визитам приезжих фотографов приходили стационарные студии, которые чаще всего располагались в центре города. В 1864 году на Дворянской улице (сейчас – Куйбышева) заработал салон Захара Блюма. В 1866-м разрешение властей получил Август Бах. К концу года свидетельство для работы на Саратовской улице (ныне – Фрунзе) выдали Петру Панафидину.

С ростом числа ателье усилилась конкуренция. Умения обращаться с камерой стало недостаточно. Еще приходилось искать проходные места, привлекать и удерживать пуб­лику. Особенно острая борьба шла на Дворянской улице. К концу 1868-го там по соседству открыли дело Алексей Александровский и Карл Фишер, через год клиентов начал принимать Петр Зимулин.

В тот же период собственные салоны пытались вести Третьяков, Екатерина Гутовская и Александра Златомрежева (ее мастерская находилась на улице Казанской). Их заведения просуществовали недолго и закрылись к 1869 году.

Другие предприниматели, напротив, закрепились в Самаре надолго. Август Бах, Карл Фишер и Петр Панафидин работали годами. У местной фотографии появились постоянные адреса, лояльная аудитория и авторитетные профессионалы, чьи имена горожане знали уже не только по вывескам.

  Места и времена

Портрет по-прежнему оставался самым востребованным заказом. За ним приходили в ателье, готовые оттиски дарили, хранили в семейных альбомах и отправляли родственникам. Со временем камеры, оптика и реактивы совершенствовались и фотографам стало тесно в павильонах. В объектив попадали улицы, площади, Волга, Жигулевские горы, разные городские мероприятия.

В 1875 году свое дело в Самаре основал Франц Тадовский. Мещанин из латвийского Тукумса ранее владел студией в Москве и пользовался хорошей репутацией. В его самарское ателье обращались высокопоставленные гости, включая членов свиты сосланного сюда великого князя Николая Константиновича. В 1885-м мастер снял парный портрет внука поэта Дениса Давыдова с супругой Софьей Петровной, урожденной Волконской.

В мае 1883 года Францу Тадовскому и его коллеге Александру Васильеву поручили снимать местные торжества в честь императорской коронации. По заказу городской управы они напечатали 4 тыс. кадров.

Александр Васильев считался одним из самых заметных самарских специалистов конца XIX века. Он задокументировал строительство Александровского моста через Волгу под Сызранью, за что получил в награду фотоаппаратуру. В 1880 году мастер обзавелся своей студией в Самаре.

В августе 1889-го управа снова обратилась к Васильеву: ему доверили съемку монумента Александру II на Алексеевской площади и церемонию его открытия. Он напечатал более тысячи кадров разного формата, включая экземпляры для королевских особ. Один из снимков ушел Константину Гроту – бывшему губернатору и почетному гражданину Самары.

Из городской казны фотографу выплатили 780 рублей - значительную по тем временам сумму. Для сравнения, устройство фонтанов вокруг самого памятника обошлось бюджету дешевле.

Еще до открытия памятника, в 1886 году, городским чиновникам понадобились копии эскиза скульптора Владимира Шервуда. Васильев сделал три карточки. Одну из них планировали передать императору для окончательного утверждения. Позже местные власти узнали, что фотограф продавал снимки проекта.

Фотография постепенно превращалась из семейной реликвии в инструмент общественной памяти. Групповые снимки служащих контор и выпускников учебных заведений стали традицией. В 1897 году к 25-летию служения епископа Самарского и Ставропольского Гурия духовенство подарило ему альбом. В нем собрали кадры всех городских храмов и портреты протоиереев и иереев. 

Окончание следует.