История самарской фотографии – от волжских пейзажей до снимков на паспорт

Особое увлечение

К концу XIX века фотография перестала быть сугубо профессиональным занятием. Одни снимали на заказ, другие брали камеру из интереса. В продаже появились доступные аппараты, фотобумага и химикаты. Увлечение оставалось недешевым, но энтузиастов становилось все больше.

Осенью 1899 года появилось Самарское фотографическое общество. Его вдохновителем и первым председателем стал Петр Арефьев. Количество членов организации быстро росло. Организаторы планировали проводить выставки и открывать курсы для новичков.

Первую экспозицию организовали в 1900 году в доме Никонова на Дворянской улице. За две недели публика увидела работы 60 авторов. В 1902-м в Александровском зале Самарской публичной библиотеки показали уже 200 снимков, 50 стереоскопических картин и несколько диапозитивов.

Среди фотолюбителей было много известных горожан. В их числе – Александр Курлин, меценат, основатель хлебной биржи и владелец особняка, ставшего символом местного модерна. В 1902 году он представлял Самару на Первой международной выставке художественной фотографии в Москве. Она проходила в доме Шелапутина, где сейчас располагается Российский академический молодежный театр. Курлин привез работы "На плотах на Волге", "Каменотес в каменоломнях", "Сосновый бор", "Деревенские этюды", "Волна. Прибой. Буря надвигается" и другие.

Столичная пресса хвалила его этюды за мастерскую работу со светом и глубокую проработку теней. Критики отдельно отмечали психологическую точность кадра "На плотах на Волге", где автор виртуозно поймал выражения лиц рабочих. За фото "Сплав леса" с девизом "Море и Волга" Курлин получил малую золотую медаль Московского фотографического общества. Сейчас часть его снимков хранится в Государственном историческом музее.

Еще одним увлеченным фотографом был дворянин Сергей Алашеев, который с 1909 по 1911 год руководил самарским отделением Императорского Русского музыкального общества. В 1887-м он купил усадьбу с каменным двухэтажным домом на улице Саратовской (сейчас это Фрунзе, 104). Семья хозяина жила на верхнем этаже, нижний сдавала внаем. Алашеев, будучи страстным коллекционером, украсил просторную квартиру произведениями знаменитых мастеров и местных художников. Благодаря увлечению Алашеева фотографией до нас дошли кадры этих роскошных интерьеров, больше похожих на музейные залы.

История коллекции получила продолжение после смерти Алашеева. В 1918 году его зять, бывший офицер Петр Каменнов, решил бежать из Самары и передал часть семейного собрания (картины, фарфор и часы) на хранение в Городской музей. Эти предметы сейчас находятся в областном художественном музее. Зимой 1964-го во время ремонта в доме дворянина обнаружили тайник со второй частью собрания: старинные доспехи, оружие и другие артефакты. Находку передали в краеведческий музей. Но для истории города важны не только сами вещи, но и алашеевские фотографии. Они сохранили то, что исчезает первым, – детали домашнего быта и дух частной жизни дореволюционной Самары.

Казначеем Самарского фотографического общества был Константин Головкин – известный художник, краевед и создатель "Дачи со слонами". Для всех этих людей камера была не инструментом заработка, а способом фиксировать то, что они считали важным в жизни города.

Кадры бурного века

В начале XX века в Самаре работали два десятка фотостудий, и их число продолжало расти. Теперь ателье открывали не только на главных улицах, но и на окраинах города, где аренда обходилась дешевле.

Помимо портретов, популярностью пользовались открытки с видами Самары, Волги и Жигулей. На рубеже веков такие серии издали Александр Васильев и Константин Головкин. Позже наборы карточек с городскими пейзажами и природой начали печатать коммерческие фирмы в рекламных целях. Многие из этих изображений сейчас помогают представить облик старой Самары и ее окрестностей.

Первая мировая война серьезно осложнила работу фотографов. Оборудование, оптику, бумагу и реактивы привозили из-за границы, преимущественно из Германии. После 1915 года дорогие паспарту стали заменять дешевым полукартоном. Вместо изящных типографских бланков использовали выдавленные штампы.

Несмотря на тяжелые времена, люди продолжали делать снимки. Мастера документировали парадные портреты солдат с орденами, беженцев на улицах и огромные очереди за продуктами на рынках.

В годы революции и Гражданской войны фотография превратилась в инструмент агитации и пропаганды наравне с листовками. Снимали уже не ради семейных альбомов, а для истории.

В июне 1918 года, когда в Самаре установилась власть Комитета членов Учредительного собрания, руководство городского музея через газету "Волжское слово" попросило жителей приносить снимки "на память о переживаемых событиях". Историков интересовали виды разрушенных зданий и мест боевых действий, похороны чехословаков, портреты бойцов Народной и Красной армий. Авторов просили дополнять кадры текстовыми пояснениями.

Удивительна судьба некоторых таких свидетельств. В 1918 году в Самаре работал американец Джон Уэллс Рахилл – пастор и сотрудник международной христианской организации, помогавшей солдатам. Он собрал коллекцию из 600 кадров, сделанных в России, Китае и Японии. Два десятка снимков запечатлели сцены из жизни нашего города. В их числе – торговка луком на Троицком рынке, рабочие, чистящие трамвайные пути от снега. Позже этот архив десятилетиями лежал в сундуке вместе со стеклянными слайдами и проектором, пока потомки Рахилла не нашли его и не продали фотографу Антону Орлову.

Три на четыре с уголком

После установления советской власти город начал жить по новым правилам: менялись законы, учреждения и названия улиц. В годы НЭПа частные фотоателье открывали под громкими вывесками: "Рембрандт", "Ренессанс", "Дагор", "Прогресс". За этими названиями стояли традиции мастеров прежней эпохи.

В городском телефонном справочнике 1925 года в разделе "Фото" числились фамилии, знакомые по дореволюционному времени: Басис, Бешенковский, Есипович, Ежов, Жилинский, Крикливченко, Либерман, Можейко и Шишков. Не все коммерсанты пережили кризис, некоторых сменили родственники, но преемственность самарского дела сохранилась.

В те годы открыть дело было проще специалистам, сохранившим старую технику. Производство первых советских серийных камер "Фотокор-1" стартовало только в 1930 году. До этого московская артель "Фототруд" пыталась наладить выпуск доступных аппаратов, но к концу 1929-го вместо запланированных 500 штук собрала лишь 29 камер "ЭФТЭ-1".

Постепенно в стране возрождался интерес к любительской съемке. В 1934 году корреспондент газеты "Правда" писал, что в самарском крае работают более 200 фотокружков. На предприятиях и в колхозах активисты выпускали иллюстрированные стенгазеты, а энтузиасты с камерами находились в каждом совхозе и машинно-тракторной станции.

В 1937 году в советских паспортах ввели обязательные фотографии. У студий резко прибавилось работы: для многих карточка на документы превратилась в рутину и главный источник дохода.

И все же в ателье приходили не только за портретом 3 на 4 с уголком. Люди по-прежнему заказывали качественные художественные снимки для семейной истории. Они замирали перед объективом, когда фотограф, как и 100 лет назад, произносил: "Внимание! Сейчас вылетит птичка!"